Чеченская интеллигенция и Конституционный порядок

Весной 1995 г. устроился в одну из строительных организаций Грозного, а жилье нашел в районе Березки. Помнил, что Абдула и Ия живут где-то рядом, но не помнил где именно и беспокоился, живы ли они. В выходной день вышел к местным торговкам, разложившим товары на местном тротуаре. Переходя от одной к другой, я спрашивал их - известно ли им где в этом районе живет писатель Абдула Садулаев? Спрашивать долго не пришлось, мне подсказали адрес квартиры, и обрадовали новостью - Абдула с Ией живы.

Через несколько минут я уже стучал в их дверь. Послышался страдальческий голос Николаенко: «Абдула стучат». Вышел согбенный, заросший старик, закутанный в отсыревшую одежду. Сквозь открытую дверь на меня налетел ветер, проникавший через окна, в которых не было рам. Уклонившись от ветра, я пошутил: «Да у вас не человеческое жилье, а обиталище ветра!» Старик как будто не услышал шутку: ветер развивал его седые волосы, трепал обернутый вокруг пояса длинный платок; мое появление его так удивило, что он и холода не замечал.  Я спросил: «Не узнал, что ли?»

Он тихим голосом – узнал, Ахмед. Затем громче обращаясь к Николаенко – Посмотри, кто пришел - это Ахмед!

Через пару секунд на пороге стояла Ия, вид ее был пугающим, мертвецки бледные щеки и потухшие глаза подсказывали, что она смирилась с перспективой перейти в лучший мир.

Первой заговорила Ия: «Ну что же ты стоишь, вижу, что Ахмед, приглашай его в квартиру». Абдула тихо: «Думаю, можно ли в такую квартиру приглашать гостя – заходи Ахмед, мы тебя вспоминали». Я поздравил с тем, что они пережили зимний штурм Грозного. Сказал, что очень рад видеть их живыми и вошел в квартиру.

Условия, в которых они пережили зиму, были несовместимы с выживанием. В квартире действительно было холодней и грязней чем на улице. Постельные принадлежности, одежда все было беспорядочно разбросано и присыпано сырой штукатуркой: осколками и пулями сбитой со стен. Спать укладывались не на кровати, а на пол под окном: там меньше сквозило и шальные пули не залетали. Им не повезло, под их окнами расположился штаб командования российских войск в Чечне. Знаменитое «место стонов» заложников чеченцев. Горожане рассказывали, что сквозь ограду штаба слышали вопли истязаемых людей. По ночам гарнизон штаба и солдаты других частей напивались и палили до утра из всех видов оружия. Их пули и снаряды уничтожали окна, иногда и жилые дома вместе с обитателями. Человек незнакомый с характером военных думал, что они каждую ночь отражают штурм города. Однако если в город входили дудаевцы, военные  затихали.

 Военные и местные власти по отношению к мирному населению избрали роль вымогателей и карателей, и были ему ненавистны. В местах свободных от присутствия военных мелькали  представители российских и международных гуманитарных организаций. Были эти «гуманитарии» скользкими и недобрыми субъектами, если их помощь и доходила до кого то, то только до местных властей и их родственников.

У стариков не было денег – означает это, что не на что было купить продукты и лекарство, а также питьевую воду и керосин: кушать во время войны готовили на керосинке, а окна закрывали пленкой. Особым предметом огорчения было, невозможность купить пленку для окон. За северными окнами лежала степь: степной ветер кружил в квартире листы бумаги, пакеты, опрокидывал легкие предметы. В момент, когда он усиливался, опасно было открывать входную дверь: ветер, с дикой яростью выкидывал человека на лестницу, проносил по ступенькам и выбрасывал в уличную грязь. 

Спать укладывались с сумерками, одевшись во все, что имели, вставали с рассветом. Ночи Грозного были особенно темные и прохладные. К холоду как то, быстро привыкали, к темноте привыкнуть было невозможно. Пользоваться ручным фонариком и освещать квартиру не смели. По ночам дома выглядели совершено вымершими, но люди в них не спали, а замирали до утра, прислушиваясь к шорохам за окнами. Это ночное замирание внушало ужас.

Рискнувший на ночное путешествие оказывался под пристальным вниманием удалых засад, подстерегавших солдат и лихих людей. Военные и местные преступники боялись выходить на дела лихие не только ночью, но и днем. Горожане сами защищали себя от насильников. Основную угрозу представляли российские снайперы, с вечера, открывавшие прицельную стрельбы, по всем кто выходил на улицу. Солдаты рассказывали торговкам, что на счету у каждого снайпера не одна сотня убитых прохожих, они убивают потому, что за – это командование их  материально поощряет.

Вначале - если на улице был убит солдат, через 10 – 15 минут местный рынок охватывала бронетехника и звероподобные контрактники хватали не успевших укрыться горожан и в первую очередь товары, оставленные бежавшими торговками. Вскоре наскоки танкистов прекратили повстанцы, устраивая им грамотные засады. Тогда вояки прибегли к еще более варварским акциям возмездия, начали подвергать рынки минометному обстрелу.

В конце марта 1996 г. в районе Березка я был свидетель минометного обстрела рынка. Мина упала в толпу и разметала людей в разные стороны. Бегущие люди, причитания женщин, плачь детей, разрывы мин, все перемешалось; за считанные секунды рынок опустел.

В этот момент на рынок шел счастливый молодой отец с маленькой девочкой на руках, услышав взрывы и крики, он на мгновение остановился; и в это злосчастное мгновение осколок убил его девочку, прямо у него на руках. Уходил он медленно, не веря, что его дочь, жестоко и бессмысленно убита. Это только то, что я  увидел, жертв было значительно больше.

Одновременно с крыш штаба командования начался снайперский обстрел. Мальчик 12 лет выглянул за угол в сторону штаба, снайпер убил его попаданием в лоб.

Через час другой торговцы и покупатели вновь собрались, удаляли следы крови и продолжили торговлю. На войне быстро привыкли к тому, что кого то, убили, кого то, ранили, а кто то, в одно мгновение лишился дома, машины, денег. Счет погибшим и раненым, никто не вел: их подхватывали и разносили по домам первые попавшие, похороны и лечение ложилось тяжким бременем на родственников. Факты убийства и ранения власти не фиксировали, расследование не назначали, зато скоро закрывали рот тем, кто имел глупость распространять сведений о жертвах среди мирного населения.

В Чечне по указанию властей и при их участии, совершен весь объем военных преступлений, отмеченный в международном праве – в качестве исключительно серьезных нарушений законов и обычаев войны. 

Для стариков, как и для всех, главная опасность происходила от стрелков, умереть с голоду не допускали соседи: приносившие воду и продукты. Ни кто не был оставлен без участия, хотя людей в городе было очень мало, рыночные цены на товары первой необходимости завышены десятикратно и источников для получения дохода никаких. У стариков распухли ноги. По их рассказу, распухли после того, как солдаты у дома распылили с бронемашины  желтый газ: при этом гнусно хихикали и предупредили: «На долго … вы нас запомните!» Замечу, что хотя я прибыл в город позже истории с газом, и у меня тоже ноги пухли, пухли ноги у многих горожан.

 Я шутливо спросил стариков: «Что ж вы товарищи так сдались?»  Виновато улыбаясь, Николаенко ответила, что поначалу упорно боролись за выживание, потом промерзли, изголодались, обострились старые болезни, появились новые. От переутомления и истощения проявилось безразличие к происходящему, исчез страх за собственную жизнь, перестали ходить в бомбоубежище: мгновенная смерть под бомбой, или от пули стала желанным избавлением  от нескончаемых ужасов. Я уверил стариков, что худшее позади, затем сходил на рынок, купил продукты, лекарства, мыло, свечи, пленку. Закрыл оконные проемы пленкой, постриг Абдулу. Побрился он сам. Ия тоже привела себя в порядок. Через неделю из дома привез свою одежду и одежду жены. До 1992 г. мы были богатыми, у нас сохранилось много хорошей одежды. Соседи сверху  прибрали их квартиру, постирали одежду. Они и раньше помогали, но все же, испытывали неловкость за то, что я застал стариков в таком бедственном состоянии.

 Абдула помолодел, в моей одежде он выглядел преуспевающим деловым человеком. С положительной внешностью несложно оказалось и работу найти: его приняли в ту же, редакцию газеты «Грозненский рабочий», которая размещалась все в том же злополучном «Доме печати. Скоро и Ию приняли в ту же газету. Вспомнили и то, что ранее Абдула был изгнан из этой газеты, в качестве поэта восставшего на тиранию Дудаева. Абдуле воздали почести, как единственному поэту ставшему объектом  личной мести Дудаева.

Причина  изгнания Абдулы связана с одной из идей Дудаева. В 1993 г. Дудаева посетило «гениальное прозрение». И он объявил, что Грозный – обиталище порока, в связи с этим столицу Ичкерии следует перенести на новое место, новый город необходимо назвать «Элли Гъалла» - перевод, город благородных.

   Садулаев откликнулся на план президента статьей, которую опубликовали потому, что босы газеты были не пишущие, и не читающие. Статья была приправлена басней о соловье и вороне. Краткое содержание басни. «Встретил соловей ворону, которая что-то озабоченно ищет, и спросил: что ты ищешь? Ворона: гнездо мое переполнилось моими нечистотами, я ищу подходящее место для строительства нового гнезда, хочу жить в чистоте. Тогда соловей спрашивает: ворона, а  зад  свой ты возьмешь в новое гнездо?»

Про строительство новой столицы Дудаев больше не упоминал, но Абдулу с работы выгнали. Бедный поэт посмевший выразить неудовольствие особе олицетворяющей власть, стал жертвой его мести. Новую столицу строить не стали, «порчу с не сняли» присвоением имени Дудаева: в предь Грозный было велено называть город «Джохар».

  Выгнали Садулаева и из российской газеты, что бы там удержатся, нужно было быть не заметным. Абдула имел высокий рост, прямую спину и приподнятую вверх голову, что делало его слишком приметным.

Человек – даровавший ему работу и ореол мученика, был старый приятель: приятель этот до преклонных годов служил семидесятирублевым журналистом, затем с трудом пережил дудаевское лихолетье. С новой властью ему сказочно повезло, она наделила его важной и доходной должностью. Став человеком, он не отвернулся от бедного Абдулы и оказал ему благодеяние: принять благодеяние, значит, согласится на подневольное положение, во всем соглашаться и всем восхищаться. Однако вскоре начальник заметил, что лишения не научили беднягу премудростям  жизни, он плохо понимал, что от него требуется.

Неожиданно начальника осенило, что он просто и быстро может войти в число счастливых обладателей миллиардов отпущенных на восстановление города. Сердце  его бешено заколотилось от мысли, что он положит в карман сумму, многократно превышающую жалование за жизнь беспорочной службой. Теперь он будет водиться только с богатыми, построит дворец, на зависть соседям, украсит свой быт дорогими безделушками: и конечно - как и подобает обласканному Аллахом мусульманину возьмет молодую жену, а если Аллах позволит, то три жены. Будущий миллионер понял, что успех требует темноты, а вздорный старик привлекает к редакции внимание. Начальнику на фоне своих сладких грез будущего миллионера, неуживчивый старик виделся неуместным. Кто он такой, что бы создавать мне проблемы – решил начальник и поручил заму. вычистить организацию от Абдулы и других подобных деятелей.

Зам. не допускал в печать статьи Абдулы, или урезал их до неузнаваемости: при этом постоянно упрекал строптивого старика в бездарности, называя застойным советским деятелем, которого шеф принял исключительно из жалости. По этой причине происходили конфликты, однажды перешедшие в драку: в конце – концов, зам. выставил его без выплаты жалования.

Опять без работы, опять в нужду. С их пенсиями происходило что-то странное: всем вокруг выплачивали, а им нет, потом вдруг выплатили, что то и снова перестали.  Он был человеком оказавшимся не в своем времени и не в своем месте потому, что был творческой личностью. У власти нет мест для людей творческих, как Ичкеринская, так и пророссийская администрации целиком были набраны из людей посредственных, корыстолюбивых, продажных. Их лояльность всякому новому режиму  целиком была связаны с выгодой, которую этот режим им предоставлял.  Стоило режиму покачнуться, и они его предавали, притом тот, кто предавал мгновенно, занимал первые ступени новой власти тот, кто колебался – спохватившись, находил незанятыми только нижние ступени. Безнравственность порождена процессом деградации запущенным колониальной администрацией. Дудаев и Масхадов оказались не подготовленными разрешить эту задачу и создать аппарат работающий в интересах народа. 

  Ни первые лица государства, ни их подчиненные не осуществляли политику строительство государства, они были очень далеки от таковых целей и задач.  

Хомячковый рай. Уйти и потеряться:

Судя по их названию, этому тексту релевантны статьи:

  1. [?] Кавказ во власти всесветных паразитов
  2. [?] Хилдихарой центр сопротивления 30 - 50 г.
  3. [?] 1942 г. Галанчожский съезд отменил независимость
Ваш комментарий к статье:
Правила комментирования:



cod

Ограничение на длину комментария 10Kb. Вы ввели: 0 символов, осталось: 10240



  1. Все поля формы обязательны для заполнения.
  2. При этом Ваш e-mail не публикуется.
  3. Сообщение должно вместиться в 10 килобайт.
  4. Содержание комментариев, оставленных на опубликованные материалы, является мнением лиц, их написавших, и не обязано совпадать с мнением Администратора, никоим образом не ответственного за выводы и умозаключения, могущие возникнуть при прочтении комментариев, а также любые версии их истолкования.
  5. Не будут опубликованы комментарии:
    1. нарушающие положения законодательства РФ.
    2. содержащие оскорбления любого вида
      (личного, религиозного, национального...);
    3. включающие неуместные теме поста ссылки, в том числе спамовые;
    4. содержащие рекламу любых товаров и услуг, иных ресурсов, СМИ или событий, не относящихся к контексту обсуждения статьи.
    5. не относящиеся к теме статьи или к контексту обсуждения.
  6. Факт оформления Вами комментария является безоговорочным принятием этих условий.


Рейтинг популярности - на эти заметки чаще всего ссылаются: