Гунибская ловушка для Шамиля

Гуниб

В конце июля Имам Шамиль ушел в Дагестан, где тоже у него осталось мало сторонников. После потери Дарго–Ведено даже родственники и члены семьи мало считались с мнением Имама Чечни и Дагестана. Под давлением семьи он просил наместника А.И. Барятинского пропустить его в Турцию, Александр Иванович дал согласие и предложил Имаму избрать для встречи любой из трех населенных пунктов - Гуниб, Темир–Хан–Шуру или Дербент. В любом из этих пунктов адъютант главнокомандующего полковник И.Д. Лазарев обещал встретить Имама и вручит ему документы для отправки в Турцию. Имам избрал Гуниб селение - это хотя и подчинялось русским, но было населено сочувствующим Имаму аварцами, тогда как Темир-Хан-Шуре и Дербенте  были русские крепости. И так, Имам дал согласие для встречи с полковником И.Д. Лазаревым на Гунибе и направил для этой встречи сына Гази-Магомета.  
Полковник Иван Давыдович Лазарев адъютант наместника Кавказа А.И. Барятинского, его тайным распоряжением был назначен руководить операцией по аресту Имама Шамиля, за успех ему было обещано 10 000 т. рублей золотом, и генеральский чин. Был Иван Давыдович полуграмотный турецкий армянин, осевший на жительства в Карабахе, и принадлежал к сообществу всесветных человеческих отбросов в целях обогащения наводнивших  русскую колониальную армию. Государь и наместник пожаловали его высоким  доверием потому, что Иван Давыдович накопил обширный анти мусульманский опыт. В Гунибе И.Д. Лазарев радушно принял Гази – Магомета и обрадовал новостью, что наместник лично вручит Имаму документы, одарит подарками и с почетом проводит в Турцию. Легковерный Гази–Магомет призвал отца срочно прибыть в Гуниб, для отбытия в Турцию. В конце июля Имам прибыл в Гуниб. И.Д. Лазарев встретил и его с армянской любезностью, очаровал рассказами об уготованных Имаму наместником подарках и почетных проводинах в Турцию, просил только потерпеть день другой.
Главные источники - использованные в истории пленения Имама Шамиля это свидетельство очевидце.
Художника Теодор Горшельт.
Писательница М.Н. Чичагова.
Хаджи – Али начальник полиции Имамата и человека близкий к семье Шамиля. 1859 году предал Имама Шамиля, за предательство награжден офицерским чином.
Начальник главного штаба Кавказской армии генерал – адъютанта  Д.А. Милютин, с 1860 года  занял должность военного министра.

 В докладе наместника Александру II Гуниб назван непреступной крепостью, охраняемой 400 отборных фанатиков, этакой заоблачной цитаделью, проникнуть в которую возможно разве что на крыльях орла. Рассказ о неприступности Гуниба и его кровопролитном штурме, миф - выдуманный Имперской пропагандой в целях приписки себе чудесных подвигов. Плато Гуниб невысокое и удобное для проживания место с достаточно ровным верхом, в окружности  50 километров. Гунибцы не отличались воинственностью и войне предпочитали крестьянский трудя, так как земля их имела все условия для хозяйственной деятельности. Село в принятом представлении не существовало - полсотни домов были разбросаны на пространстве в десятки километров, на высоте от сотен метров до 1500 метров. С миром гунибцы были  связаны десятками дорог и троп накатанными повозками, а так же протоптанными пешеходами и табунами скота. Наместник и полковник И.Д. Лазарев не случайно пригласили Шамиля на плато Гуниб – это была хорошее подготовленная ловушка.
Численность жителей плато Гуниб составляло 337 человек, состояли жители в сговоре с полковником И.Д. Лазаревым и рассчитывали за участие в аресте Имама получить вознаграждение. Под нажимом полковника - гунибцы  согласились принять участие в аресте Шамиля, но когда дело дошло до ареста осознали всю чудовищность преступления и уклонились от его исполнения.
На Гуниб с Шамилем прибыли, кроме членов его семьи - телохранитель Янус, 3 русских солдата, начальник полиции Имамата Хаджи – Али и 40 мюридов. Всего Имама сопровождало 50 человек, из них только 6 были ему преданны – это 2 сына, Януса и 3 русских солдат.
Напомню в Чечне было 3 общины русских перебежчиков – офицерская, солдатская и казачья. Шамиль предоставил им права на внутреннее самоуправление, исповедание христианства, так же наравне с вдовами и сиротами выплачивал им денежное содержание. Русские общины поставляли в армию Шамиля превосходных бойцов, которые совершали глубокие диверсионные рейды по тылам Кавказской армии, участвовали во всех сражениях. После падения Дарго-Ведено русские получили защиту чеченских обществ и с помощью генерала М.А. Кундухова в 1865 году успешно переселились в Турцию. В Турции выдавали себя за чеченцев, так как подвергались преследованию российских дипломатов и агентов. В Гуниб  Шамиля сопровождало только три солдата.
Арест Имама планировали провести силами туземной милиции при участии гунибцев, коварство было расстроено неожиданным появившийся на Гунибе Байсангура наиб Вилаята Беной. Его вмешательство в события стало и причиной сбора вокруг плато русских войск, подвели войска  только 9 августа то, есть через 14 дней после прибытия Имама.
Инвалид Байсангур - человек преклонного возраста, потерявший в сражениях глаз, руку и ногу и самостоятельно не способный не влезть на коня, не слезть с коня,  с горсткой таких же, как и он сам безумных храбрецов - проскакал от Вилаята Беной на плато Гуниб 200 километров - по занятой русскими солдатами дороге. Новость эта прогремела как оглушающий гром и вызвала панику в русских штабах. Командование не имело понятияа, как это оказалось возможным, и по каким дорогам Байсангур прибыл на Гуниб. Неизвестность порождает страх, наместник заподозрил, что – это устроили изменники, таящиеся в его штабах, что Шамиль его заманил на Гуниб, а не наоборот. Александр Иванович проиграл Шамилю много компаний, в глубине своей темной души он таил догадку в неуязвимость Шамиля. В его памяти еще свежи были страхи и физические страдания пережитые в Даргинской битве: волоча простреленную ногу  (так ему тогда казалось) он целую вечность брел из окружения, чтобы не быть убитым чеченскими стрелками скрывал чин офицера под окровавленными лохмотьями снятыми с убитого солдата. Он осознавал, что чеченцы приняли его за самого ничтожного из русских солдат и добивать его не стали – пожалев на него пулю. В его памяти так же свежи были и ужасы, пережитые в Гергебильской и Салтинской битвах, где он тоже был ранен, голодал и использовал всяческие ухищрения, чтобы выжить.
Наконец то, червь вырос в дракона и прицелился испепелить кавказцев доставивших ему  так много унижения и телесной боли. Нначав службу в качестве пушечного мяса, он достиг высот, открывших ему великую власть над людьми и с его стороны глупо рисковать столь драгоценной жизнью. После недолгих, но здравых размышлений Александр Иванович поручил осаду Гуниба заместителям и удалился в места более безопасные и комфортные для исполнения государевой службы. Вскоре разведка донесла, что  Шамиль поссорился с Байсангуром и одинок в кругу многочисленной русской агентуры. Новость - эта была радостно встречена кавказскими штабами, так радостно, что за Байсангуром не устроили даже правильную погоню и он без приключений возвратился в родной Беной. К этому времени под Гунибом собрали 50 т. солдат при 48 пушках, остальным войскам наместник приказал остановиться в пути.
 Под Гунибом русскими войсками командовали наместник А.И. Барятинский и девять генералов: Милютин, Врангель, Бремер, Евдокимов, Тархан–Моуравов, Николаи, Граббе, Мирский и генерал инженерных войск Кесслер.
Из воспоминаний Д.А. Милютина: «В то время когда Имам Шамиль был осажден в Гунибе, мы сомневались в возможность его пленения и пребывали в ожидание, что чудесным образом он выиграет».
 Недоброжелатели донесли государю про гунибское бегство Александр Ивановича, в оправдания он написал: «Да к Гунибу я прибыл, только когда Шамиль был окружен, что бы продиктовать ему безоговорочную капитуляцию, исключительно потому, что пленение считал свершившимся фактом, не нуждающимся активного участия с моей стороны». Далее наместник пояснил, когда по его плану осуществлялось окружение Гунибы - он ездил в гости к дагестанским наибам и принимал от них клятвенное обещание на преданность царю.

Наиб  Байсангур не верил обещаниям наместника, что бы спасти семью Шамиля от позора предложил приказать женщинам умереть, а мужчинам попытаться вырваться из окружения.
Из Калужских воспоминаний Шамиля: «Оказавшись в окружении, мученики за веру приказывали женам совершить самоубийство, затем и сами погибали в сражении или вырывались из окружения.  Крепость Ахульго защищали шестьсот семейных бойцов, когда я понял, что Ахульго падет, то первым скомандовал моей молодой жене и сестре взять детей на руки и бросится в пропасть, их примеру последовали остальные жены защитников Ахульго. Тогда в плен попало только два десятка наших мужчин, женщин  и детей, это были раненые, которых русские откапали в блиндажах и окопах. В Ахульго погибло больше двух тысяч наших детей и женщин, часть из них приняли смерть разбившись о камни, мой маленький сын не разбился, а умер от голода на теле мертвой матери и в окружении многих трупов матерей и детей!».
Воспоминания о матерях и детях Ахульго причинило Шамилю много страданий, и ослабило его волю. После падения Дарго - Ведено он осознавал, что для него опять возникнет необходимость приказать семье совершить самоубийство: прислушавшись к своему сердцу - он осознал, что второй раз приказать семье совершить самоубийство у него не хватит сил. Наиб Байсангур угадал его - настроение и требовал не медленно принести семью в жертву - Шамиль отмалчивался.
Из Калужских воспоминаний Шамиля: «Если бы Байсангур заподозрил, что я не в силах приказать семье совершить самоубийство, тогда бы он убил меня, затем и мою семью. Что бы спасти от него семью я принял решение отвести ее в Гунибскую мечеть, и с этой целью не говоря не слова - ушел.  Байсангур угадал мое намерение и решил убить меня, он наставил пистолет на мой затылок и позвал: Шамиль Аллахом заклинаю тебя - оглянись! Если бы я оглянулся, был бы убит – Байсангур меня не убил только потому, что  чеченцы не стреляют в спину!». Перед Байсангуром возникло два выбора убить Шамиля выстрелом в затылок или допустить его пленение, из двух плохих выборов - он избрал на его взгляд менее плохой - это допустил пленение.
В молодости Шамиль руководствовался советами соратников – выдающихся наибов раннего Имамата. Соратники скоро погибли, на их места он назначил удобных для себя людей, часть которых оказались посредственностями: для народа и государства - посредственности стали не посильным бременем, так как они служили не свободе, а Шамилю; не народ был их работодатель и господин, а богатый и могущественный Шамиль. Подметив, что Шамиль утратил могущество и стал неспособен обеспечивать им достойное содержание посредственности отошли от сопротивления и хладнокровно предали Шамиля и народ в руки врага: свобода не была их личным выбором посредственностей и служение народу не входило в их личные интересы. Байсангур напротив принадлежал к числу тех немногих творческих личностей, которые служение народу и идеалы свободы избрали целью и смыслам жизни. Их невозможно было приучить стать безразличными свидетелями трагедии народа, также их невозможно было во имя личной пользы превратится в наемных слуг «Супостата».    
В зрелые годы Шамиль приобрел характерную для диктаторов слабость - переоценивать значение своей личности – решения он выносил зачастую по наущению своих помощников, но при этом был убежден, что решения эти ему внушает сам Аллах. Как – это и свойственно привычкам диктаторов он считал себя фигурой весьма ценной для Аллаха, действуя от имени Аллаха он грубо вмешивался в жизнь народа и перестраивая ее по образцу пришедших в упадок исламских государств. Его нововведения вступали в противоречия с местной культурой, а так же законами истории и способствовали созданию такого управленческого аппарата, который  стал продажным паразитирующий слоем. В конце – концов, аппарат Имамата, а с ним и народ пали до такой бездарности, что с ними управились ничтожные проходимцы в истории, которыми фактически были  А.И. Барятинский, Н.И. Евдокимов и И.Д. Лазарев.
 «Гуниб - символ порабощения Кавказа посредственностями, но на Гунибе не только померк Великий Гений Шамиля из Гимров, это и историческая арена, на которой засияла великолепная звезда Байсангура из Беноя, ставшая пути водителем для многих поколений борцов за свободу. Байсангур блестяще провел военную операцию, но спасти Шамиля он не мог потому, что Шамиль сам - этого не захотел, а от убийства виновника выстрелом в затылок героя сдержало собственное благородство. Главная значимость восхождения Байсангура на Гуниб это свидетельство, что Кавказ не поражен  бесплодием и продолжает рождать Одиноких Гигантов способных уничтожать великие ухищрения  сотен тысяч посредственностей!»
В народной памяти герой Гуниба наиб Вилаята Беной Байсангур. Шамиль же в этой драме померк в тени Байсангура. Несгибаемый Беноевец - с горсткой Великих храбрецов обрушился на необъятные массы российских полчищ в момент, когда они торжествовали победу, когда Шамиль впал в отчаяние, когда Кавказ погрузился во мрак, и разверзлась бездна, чтобы его  поглотить. Гуниб вопреки замыслам русского командования не стал кладбищем для Кавказа. Байсангур не предотвратил падение Шамиля, но задержал падению народа - препятствовал завершению колонизации Кавказа. Завершенная колонизация - это последний акт трагедии побежденной страны, когда трупы ее героев обглодают одичавшие собаки, а его прекрасных дев осквернят победители  и  по бросовым ценам продадут в рабство.
16 августа барон Врангель направил Имаму полковника туземной милиции Алиханова, с предложением встретиться. Шамиль не верил наместнику и от встречи отказался. Продолжить переговоры изъявил желание Гази-Магомет, при условии, что русские пригласят на переговоры и Даниэль – Бека.
Даниэль – Бек вышел к русским 7 августа 1859 году, 18 августа по приглашению наместника прибыл к Гунибу.
19-го в саду Гуниба полковник И.Д. Лазарев и Даниэль - Бек встретились с Гази – Магометом. Даниэль - Бек не убедил Гази – Магомета верить русским.
Полковник И.Д. Лазарев клялся, что семья Имама Шамиля может следовать в Турцию, что русские войска собраны не для ареста Шамиля, а оказания ему высоких почестей. Он готов немедля привезти пропуск в Турцию, пропуск до сего дня не доставлен потому, что Барятинский хочет видеть Шамиля своим гостем, простить ему прошлое, вручив дорожные документы и деньги проводить до границы.
 Гази – Магомет ответил, что они не верят наместнику и намерены ждать охранной грамоты султана. Лазарев сразу же согласился доставить султанскую грамоту, но при условии, что Имам Шамиль переедет из Гуниба в город Темир – Хан – Шуру, Дербент или Дешлагар.  Эта глупая ложь полковника окончательно рассердила  Гази – Магомета и он уехал.
После отъезда Гази – Магомета наместник направил Шамилю письменные заверения, что прибыл мириться, лично вручит ему документы и деньги в дорогу. К письму приложил второе письмо, написанное Даниэлем – Беком, с просьбой не оскорблять недоверием наместника
От Имама Шамиля к наместнику прибыли пожилой телохранитель Янус и Хаджи – Али. Янус вызывающим тоном заявил: «Мы не имеем намерений просить у вас прощения, и мириться с вами не хотим, вы обещали свободный выезд за границу, мы хотим воспользоваться этим обещанием. Если намерения ваши честны, и вы держите данные вами обещания, уйдите с дороги и позвольте нам уехать. У Шамиля нет желания с вами встречаться, а документы передайте  со мной, или пришлите с вашими парламентерами. Если вы все же настаиваете на встречу, пошлите к нам заложником одного из ваших генералов». Надменный Янус не обидел Александр Ивановича, так как Александр Иванович вел хитрую игру, успех которой требовал обаяния, смекалки и самообладания. Покуражившись перед наместником Янус важно сел на коня и отбыл, а Хаджи – Али остался, имея тайную цель доложить наместнику обстановку в семье Шамиля.
22 августа душу Имама пытался уловить начальник главного штаба Кавказской армии Д.А. Мелютин, а наместник опять отправил Имаму приглашение, через лукавого полковника туземной милиции Алиханова Аварского. Тайная цель полковника разведка настроений гунибцев. Полковник принял дурацкий вид, робко опустил к земле одутловатую рожу и вкрадчивым голосом, что то, лепетал про милость государя и наместника. Имам до омерзения презирал туземных милиционеров и не мог смотреть в сторону полковника. Заметив, что Шамиль не смотрит в его сторону, Алиханов совершенно обнаглел, обернувшись к гунибцам начал рассказывать, что наместник прямо таки жить не сможет, если не осчастливит великого Имама гостеприимством и щедрыми подарками. Затем - кося глазом в сторону Имама, намекнул гунибцам про их обязанность арестовать Шамиля и сожалел об их детях и женах, которые могут оказаться под ногами солдат. Гунибцы всем своим видом выражали безразличие  Алиханову, давая понять, что распри между Российской Империей и Имамом Чечни и Дагестана их не касаются и хотят они только одного, что бы эти распри закончились без их участия. Имам заметил интерес полковника к гунибцам и раздраженно махнул рукой, Алиханов низко поклонился и спешно убрался.
Выслушав доклад полковника Алиханова и Хаджи – Али наместник сделал вывод, обстановка созрела для штурма Гуниба.
 С южной стороны плато Гуниб позицию занял Апшеронский полк под командованием полковника Азария Артемьевича Тергукасова. Апшеронский полк распространял о себе дурную славу и внушил ужас населению Польши, Кавказа, Закавказья, жителям приграничных провинций Персии и Турции. Его использовали там, где командование прибегало к тактике «выжженная земля» это был полк убийц и мародеров. Дурную славу распространял и командир полка армянин А.А. Тергукасов. Азария был неединственный Тергукасов сделавший карьеру в колониальной армии, офицеры этого рода доставили много хлопот персам, туркам, азербайджанцам, грузинам и народам северного Кавказа.  Изворотливый и безжалостный А.А. Тергукасов с его карателями первый должен был подняться на Гуниб означало это, что гунибцы обречены.
С первого же дня А.А. Тергукасов приказал гунибцам против своего полка выставить охранный пост в десять человек. Шамилю было внушено, что пост выставлен предупредить неожиданное нападения русских, в действительности через охранников полковник знал обо всем, что происходит в семье Шамиля и Гунибе.
Наместник и полковник И.Д. Лазарев были мошенниками настойчивыми в достижении цели, не сумев заманить Имама в свои руки, они решили вернуться к плану захвата при участии гунибцев.  Хаджи – Али, полковник И.Д. Лазарев и полковник А.А. Тергукасов напомнили наместнику, что гунибцы его обманули и заслуживают сурового наказания. Наместником овладел гнев, его рыжее лицо исказилось ненавистью, заикаясь он выкрикивал: «Каковы канальи посмели так долго злоупотреблять моим терпением, проучить их за не послушание наместнику Российской Империи, очистить Гуниб от этих мошенников!»
 Утром - 25 августа полковником А.А. Тергукасов с 1 батальон апшеронского полка тайком зашел охранникам поста в тыл, что бы отрезать им путь к бегству, затем неожиданно  напал на них. На посту были жены охранников, всего охранников с женами было 15 или 20 человек. В минуту поляна, на которой стоял пост, заполнилась ревущим сборищем свирепых солдат, ужасные физиономии и ругательства которых были страшней штыков их винтовок. Оглушенные стрельбой и неистовым ревом тысячи солдатских глоток перепуганные охранники и их жены были растерзаны нападающими. Солдаты - рыча грязно ругаясь и богохульствуя, штыками перебили мужчин, отрубили им головы и насадили на штыки, а женщин раздели, изнасиловали и убили - разбив им головы камнями и ружейными прикладами. Апшеронцы стреляли и ревели преднамеренно – это было их приглашение оставшимся дома гунибцам выйти и увидеть, ужасную смерть родственников. Гунибцы собрались - насколько это было возможно близко, к месту совершения насилия, затем застыв подобно каменным изваяниям, наблюдали ужасную смерть родственников. Через некоторое время войска по всей окружности плато в 50 километров, подобно злобному муравейнику двинулись вверх на плато Гуниб. Запуганные до смерти насилием совершенным солдатами  А.А. Тергукасова гунибцы не смели сопротивляться этой дьявольской армии чудовищ и бежали к мечети, в которой находился Имам Шамиль с семьей.
Из мечети выбежал Гази-Магомет с тремя солдатами и призвал беглецов к сопротивлению, вокруг него остановилось два десятка мужчин и женщин. Взяв на руки маленькую пушку, отряд Гази-Магомета пошел навстречу наступающими. Сколько их было вставших на защиту своих жен и детей сведения противоречивые, я взял максимальное число 20 человек, возможно защитников было  меньше. Имам Шамиль  пытался последовать за  Гази-Магометом, но был остановлен мюридами Хаджи - Али, они обступили его плотной стеной и ловко сняли с него огнестрельное оружие, Шамиль посмотрел в холодные лица мюридов и понял - он предан.
Генерал - адъютанта Д.А. Милютина свидетельствовал: «У русских солдат сражавшихся на стороне Шамиля не было снарядов для стрельбы из пушки и стреляли они камнями, а так же, что один солдат был русскими захвачен и с особой жестокостью забит до смерти. Остальные солдаты и гунибские бойцы погибли, Гази-Магомет отступил. Жилье, имущество все, что могло гореть, нападающие предали огню, затем на близком расстоянии замкнули кольцо окружения вокруг мечети. Окруженные с ужасом наблюдали возрастающий прилив перекошенных злобой лиц осаждающих: эти чудовища угрожали, ругались и насмехались и подходили все ближе, и ближе, и не было никаких сил от них спастись них. Напуганные до смерти женщины и дети хватали Шамиля за одежды, молили спасти их, некоторые падали без чувств.
Наместник приказал остановить наступление, его посыльные предложили Шамилю прислать парламентеров и не подвергать ужасам штурма женщин и детей, как своих, так и гунибцев. Шамиля предупредили, что если он откажется воспользоваться гостеприимством наместника, женщины будут изнасилованы и убиты. Шамиль отправил к Барятинскому Януса получить от него обещание честности его намерений. Барятинский сказал, что намерен только помириться с Шамилем и проводить его в Турцию. Янус единственным решением в сложившейся обстановке считал достойную смерть в бою, Шамилю он сказал: «Все, что русские говорят – ложь!» Но его вернули к русским сообщить, что Шамиль прибудет на переговоры, однако Барятинский еще раз должен обещать, что отпустит его.
Барятинский еще раз дал обещания не ограничивать свободу Шамиля. Янус отбыл и опять вернулся с просьбой убрать с глаз туземную милицию, их присутствие оскорбляет Шамиля. Просьба была немедленно исполнена, однако Шамиль не выезжал. Прибыл Хаджи-Али и доложил И.Д. Лазареву, что в Гунибе все против Шамиля, но не смеют его силой принудить выехать к русским, полковник понял, что назрела развязка, и  вбежал во двор мечети. Появление И.Д. Лазарева придало уверенности Хаджи – Али, мюридам и гунибцам, они подсадили Шамиля в седло, а полковник И.Д. Лазарев за узду  увлек  коня за собой.
Наконец перед солдатами, как видение, вышел Шамиль, в сопровождении 40 мюридов. Солдат охватило смятение, на короткое время они засомневались, нужно ли им радоваться выходу Имама Шамиля. Редкий из них в момент притеснения его офицерами не думал бежать к Шамилю. Выход человека, который был их последним защитником, означало, что этого последнего защитника больше не будет! А в этот момент человек, которого бедняки всего мира почитали своим великим и бессмертным защитником медленно спускался с Гуниба. Он был святым образом бедняков - узнаваемым издалека и своим появлением вызывал религиозный трепет народа. На коне он сидел неподвижно, словно мраморная статуя и спокойным взглядом обозревал солдат, а солдаты смотрели на него.  Он! Он! Шамиль! Закричал кто то и сразу из - 50 тысячи  глоток самопроизвольно вырвалось восторженное и долгое солдатское «ура!» Солдаты кричали от радости и назло своим офицерам. Солдатская любовь взволновала Шамиля, он давно не видел знаков преданности. Его мраморное лицо ожило, глаза потеплели, он опустил глаза и остановился, чтобы перевести дух. Полковник И.Д. Лазарев испугался, что Шамиль может оказать сопротивление и придвинувшись к его лицу дрожащим от страха голосом умолял ехать вперед, не пренебрегать любовью русских.
  При виде Шамиля сердце фельдмаршала сжалось от страха, он принял холодное выражение лица и уселся на камне в позе победителя, окруженный многочисленной свитой офицеров. Александр Иванович приказал к себе допустить только Шамиля, предварительно отняв у него кинжал и шашку, он боялся пленника. Генерал – лейтенант Николай Иванович Евдокимов потребовал отдать кинжал и шашку, Шамиля решительно отверг требование генерал - лейтенанта. Янус с угрожающим видом встал за спиной Имама и заявил, что не расстанется как с оружием, так и с Имамом. Произошло замешательство, все замерли в ожидании кровопролития: первым опомнился полковник И.Д. Лазарев, он суетливо подбежал к Н.И. Евдокимову оттолкнул его в сторону и при оружии подвел Имама Шамилю и Януса к наместнику.
В 3 часа дня 25 августа 1859 года  Шамиль подошел к наместнику на Кавказе, главнокомандующему Кавказской армией Александр Ивановичу Барятинскому, перепуганный наместник сидел на камне, пытаясь своему лицу и фигуре придать великую важность соответствующею такому случаю. Наместник не оказал великому пленнику уважения вставанием, Шамиля смутило это проявленное неуважение.
Глядя перед собой пустыми глазами, он тихим голосом сказал: “Я – уздень, тридцать лет воевал за веру, пришел к тебе, отвергнутый народом и утомленный борьбой”.
Свидетельство очевидца, художника Т. Горшельта: «Шамиль выше среднего роста и худой, не смотря на свои 63 года жизни полную трудов и лишений держится прямо».
Художники Теодор Горшельт и Франц Рубо запечатлели момент пленения на холстах в соответствии с духом идеологии. Величие империи требовало изобразить благородного атлета Шамиля униженным варваром просящим амнистию своим прегрешениям у командующего великолепной империи, а физически и нравственного урода А. И. Барятинского – этаким Цезарем окруженным благородными римлянами.
Александр Иванович выслушал Шамиля и упрекал за недоверие к себе, затем как бы пожаловался: «Я обещал  проводить тебя в Турцию и еще вчера такое право имел, но теперь не имею. Ты своевременно ко мне не вышел и теперь государь не позволяет тебя отпускать в Турцию, он желает видеть тебя в Петербурге, своим гостем. Ты обязан удовлетворить волю государя Императора, погостить у него в Петербурге, затем и уедешь в Турцию».
Наместник встал и посадил Шамиля на свое место, затем не стыдясь его присутствия, приказал доложить царю: “Государь после героической и кровопролитной осады неприступная крепость Гуниб взята вашими храбрыми орлами, Имам Шамиль осознав бессмысленность борьбы, сдался в плен с гарнизоном, составленным из отборных фанатиков! Государь Кавказ вам покорился, от  Черного до Каспийского морей! Захвачено много пленных, трофеи и в том числе неприятельская артиллерия в количестве 50 пушек”. Закончив диктовать, фельдмаршал поручил Шамиля генерал – лейтенанту Николай Ивановичу  Евдокимову и уехал.
 Шамиль был смущен увиденным, при близком рассмотрении высокопоставленные имперские служащие оказались значительно хуже, чем он о них думал. Он позволил себя перехитрить людям лишенным, каких либо достоинств. Янус вовсе пришел в ярость, он встал около оскорбленного Шамиля, и то закатывал рукава рубашки, то раскатывал их. В ожидании приказа взяться за оружие.
 Художник Т. Горшельт заметил по этому случаю: «Вид Януса был свирепым!»
Жителей Гуниба выход Шамиля к не спас. В рапорте наместник отметил, что защитники Гуниба оказали фанатичное сопротивление. В соответствии с русскими законами и обычаями ведения войны на Кавказе, жителей взятого приступом селения убивали, в их дама вселяли русских. Русских действительно вселили на Гуниб, а коренные жители, кто не спася бегством были убиты. В рапорте также сказано, что имеются пленные в количестве ста человек, но несказанно какого возраста и пола эти пленные. В соответствии с русскими законами и обычаями войны на Кавказе, русские пленных не брали, однако в качестве живого товара брали молодых женщин и детей.
Так как плато Гуниб место удобное для проживания русские офицеры избрали его для заселения, допустили для проживания на плато и несколько семей туземных офицеров, в качестве сторжевых псов для охраны спокойствия победителей. Возвращение аварцев на Гуниб началось только в 1920 году.

 



 

 

 


 
 

Хомячковый рай. Уйти и потеряться:

Адрес заметки: http://vsyapravdaochechentsah.ru/kavkaz.vsyapravdaochechentsah.ru/post_1370540869.html

Судя по их названию, этому тексту релевантны статьи:

  1. [?] Многоликий и опасный Александр Иванович
  2. [?] Паразиты точащие превзошли солдат
  3. [?] Причины встречи с генерал - полковником А. С. Куликовым
22 июня 2013, 23:43
Этот небольшой рассказ отметает горы лжи навороченной пропагандой вокруг – так называемого взятия Гуниба. А сколько фальшивых историков и продажных политиков сделали карьеру занимаясь опошлением Шамиля и своих предков.
sozercitel
Адрес заметки: http://vsyapravdaochechentsah.ru/kavkaz.vsyapravdaochechentsah.ru/post_1370540869.html
Ваш комментарий к статье:
Правила комментирования:



cod

Ограничение на длину комментария 10Kb. Вы ввели: 0 символов, осталось: 10240



  1. Все поля формы обязательны для заполнения.
  2. При этом Ваш e-mail не публикуется.
  3. Сообщение должно вместиться в 10 килобайт.
  4. Содержание комментариев, оставленных на опубликованные материалы, является мнением лиц, их написавших, и не обязано совпадать с мнением Администратора, никоим образом не ответственного за выводы и умозаключения, могущие возникнуть при прочтении комментариев, а также любые версии их истолкования.
  5. Не будут опубликованы комментарии:
    1. нарушающие положения законодательства РФ.
    2. содержащие оскорбления любого вида
      (личного, религиозного, национального...);
    3. включающие неуместные теме поста ссылки, в том числе спамовые;
    4. содержащие рекламу любых товаров и услуг, иных ресурсов, СМИ или событий, не относящихся к контексту обсуждения статьи.
    5. не относящиеся к теме статьи или к контексту обсуждения.
  6. Факт оформления Вами комментария является безоговорочным принятием этих условий.


Рейтинг популярности - на эти заметки чаще всего ссылаются: